Русским выдали тело Грибоедова на Джульфинской переправе. В последний путь Грибоедова сопровождал траурный кортеж, который был обставлен с большой пышностью. Тело везли на дорогом катафалке с шестью лошадями, который сопровождал взвод черноморских казаков с офицером, армянский архиерей с многочисленным его причтом, русский священник, замыкал шествие батальон Тифлисского полка с двумя орудиями. Тело было отпето экзархом Грузии Ионой и похоронено по завещанию. На могиле мужа Нина Александровна поставила часовню, а в ней памятник, изображающий молящуюся и плачущую перед распятием женщину эмблему ее самой; на памятнике следующая надпись: «Ум и дела твои бессмертны в памя
Гибель посланника возмутила Паскевича, считавшего происшествие кознями британцев. «При неизвестности всех обстоятельств дела, можно предположить даже, что англичане не вовсе были чужды участия в возмущении черни, хотя, может быть, и не предвидели пагубных последствий его; ибо они неравнодушно смотрели на перевес в Персии русского министерства и на уничтожение собственного их влияния». Генерал-фельдмаршал отправляет с князем Кудашевым ультиматум с обещанием двинуть войска на Тегеран. Шах струсил и отправил в Санкт-Петербург своего сына Хосрева-Мирзу с подарками, среди которых был и знаменитый алмаз «Шах».
После побоища изуродованные трупы убитых были вывезены за городскую стену, брошены там в одну кучу и засыпаны землею без всяких религиозных обрядов.
Тогда верховный мулла Тегерана муджтехид Мирза-Мессих открыто призвал в расправе над «неверными». Богословы-ахуны говорили людям: «Запирайте завтра базар и собирайтесь в мечетях: там услышите наше слово!». 30 января начался штурм. Персидский караул сбежал. Дипломаты, казаки и охранник Хачатур мужественно защищались, но погибли и были буквально растерзаны чернью. Посольство было разграблено и сожжено. Погибли 37 человек русских и 19 тегеранских жителей. Случайно выжил лишь секретарь Мальцев.
Грибоедов активно вмешивается в дела освобождения европейцев и христиан, нарушая этикет. «Точкой невозвращения» стала история с главным евнухом шахского гарема армянином Мирзой -Якубом, который заявил о своем желании возвратиться в Россию. Грибоедов взялся помогать ему и двум армянкам, которых спрятали в посольстве.
Как пишет в биографическом очерке А. Скабичевский: «Но странно было бы и ждать дипломатических добродетелей вроде такта, уступчивости, вкрадчивости, хитрости, притворства от Грибоедова, с его самолюбием, гордостью и заносчивостью, являвшегося ярким олицетворением модного в то время байроновского типа; к тому же еще во время прежней миссии и затем в военном лагере Паскевича он был крайне озлоблен на персиян и предубежден против них и у него сложилось убеждение, что с ними не следует церемониться, так как от этого они лишь делаются хуже».
Вскоре Грибоедов получает назначение министром-резидентом в Персию. Он чувствовал приближение конца и замечал перед отъездом: «Нас там всех перережут. Аллаяр-хан личный мой враг; не подарит он мне Туркманчайского трактата!..». Мистика предстоящей трагедии ужасала своей методичностью. Он говорит Полевому: «Не знаю сам, отчего мне удивительно грустно ехать туда! Не желал бы я увидеть этих моих знакомых!», во время венчания с Ниной Чавчавадзе в Сионском соборе, Грибоедов в припадке лихорадки потерял одно обручальное кольцо, проезжая через Эривань, он говорит жене шутя: «Не оставляй костей моих в Персии; если умру там, похорони меня в Тифлисе, в монастыре Св. Давида», в Тегеране почти сразу после приезда они стали объектом раздражения для местных радикалов...
После Грибоедов принимает самое деятельное участие в подготовке и подписании Туркманчайского мира, контролирует выплату контрибуции и едет с донесением к императору, который пожаловал поэту чин статского советника, орден Св. Анны и 4000 червонцев.
Грибоедов участвует в боях, чем заслужил внимание Паскевича, который писал матери поэта: «Наш слепой (т. е. близорукий) совсем меня не слушается: разъезжает себе под пулями, да и только!».
Давыдов же трактовал позицию Грибоедова относительно Паскевича так: «Находясь с ним долго в весьма близких отношениях, я, более чем кто-нибудь, был глубоко огорчен его действиями в течение 1826 и 1827 годов. Грибоедов, терзаемый ...бесом честолюбия, затушил в сердце своем чувство признательности к лицам, не могшим быть ему более полезными, но зато он не пренебрег никакими средствами для приобретения полного благоволения особ, кои получили возможность доставить ему средства к удовлетворению его честолюбия; это не мешало ему, посещая наш круг, строго судить о своих новых благодетелях...».
После истории с арестом и следствием, Грибоедов попадает на службу к Паскевичу, которого он открыто недолюбливал, особенно в период их конфликта с Ермоловым. Поэт пишет Денису Давыдову: «Каков мой-то (зять)! Как, вы хотите, чтобы этот человек, которого я хорошо знаю, торжествовал бы над одним из самых умнейших и благонамереннейших людей в России (т. е. Ермоловым); верьте, что наш его проведет, и этот, приехав впопыхах, уедет отсюда со срамом».
По возвращению в Россию Александра Сергеевича нашла слава автора «Горя от ума», которое, увы, не никак не хотели делать цензурной, не взирая на ходатайства влиятельных лиц, в том числе и Паскевича. Первая же постановка пьесы случилась именно в армии Паскевича, в 1829 году в Эривани, где дивизионный генерал Красовский устроил весьма порядочный офицерский театр в бывшем дворце персидских сердарей, но вскоре по приказу из Петербурга Паскевич вынужденно запретил эти спектакли.
По прибытии в Тифлис Грибоедов еще на ступенях гостиницы, был вызван на дуэль Якубовичем. Они стрелялись, и Якубович прострелил ему ладонь левой руки, и это увечье через одиннадцать лет помогло узнать труп Грибоедова в груде прочих, изрубленных тегеранской чернью.
На Кавказ Грибоедов попал благодаря дуэли графа Завадовского и кавалергарда Шереметева из-за балерины Истоминой, в результате которой последний был убит, а участники наказаны. Завадовского выслали заграницу, а секунданта-забияку Якубовича, хотевшего стреляться с секундантом Грибоедовым, отправили на Кавказ. Поэт отделался устным выговором, но вскоре поверенный России в делах Персии Мазарович, предложил Александру Сергеевичу ехать с ним в качестве секретаря посольства, и тот решительно согласился.
Как уже указывалось, Паскевич, женатый на двоюродной сестре Грибоедова Елизавете Александровне, был хорошо знаком с поэтом и отчасти сыграл в его судьбе роковую роль.
Александр Грибоедов
Грибоедов на Кавказе
Мемориал Паскевича: «Поэтов русских окруженье...»А.С. Пушкин в деле при Инжа-Су 14 июня 1829 года | Автор: Гавриляченко С. Русские поэты на войне и знакомство с ПаскевичемЖизнь Ивана Паскевича оказалось тесно переплетенной с судьбами замечательных русских поэтов Жуковского, Бестужева-Марлинского, Полежаева и конечно, Пушкина и Грибоедова.
Мемориал Паскевича: «Поэтов русских окруженье...» - Мемориал Паскевича
Комментариев нет:
Отправить комментарий